Банкротство, ответственность собственников
и менеджмента

Юристы банкротной практики защищали бенефициара крупного ритейлера и членов его семьи. Заявители требовали привлечь их к субсидиарной ответственности примерно на 5 млрд рублей.

Оппоненты ссылались на неподачу заявления о банкротстве, утрату товарных остатков, вывод денежных средств и выплаты по лицензионным договорам. Мы доказали отсутствие злонамеренных действий и причинной связи с банкротством.

Ключевым стал финансово-экономический анализ. Он подтвердил объективный характер кризиса всей группы компаний. Суды приняли нашу позицию и положили ее в основу судебных актов.

В результате доверители полностью освобождены от субсидиарной ответственности.

Компания стала банкротом после налоговых доначислений более чем на 2 млрд рублей. Заявитель пытался привлечь к субсидиарной ответственности получателей арендных и лицензионных платежей.

Мы доказали законность выплат и их экономическую обоснованность. Также показали несоразмерность полученных сумм общему финансовому результату должника.

Отдельно юристы банкротной практики отбили попытки наложить обеспечительные меры на личные активы и самостоятельные бизнесы доверителей. Это было критично для защиты их деловой устойчивости.

В результате претензии были опровергнуты, а риск личной ответственности устранен.

В банкротстве банка заявитель требовал взыскать с менеджмента около 1,5 млрд рублей. Основанием называлось одобрение кредитов заемщикам, которые позднее перестали обслуживать долг.

Мы доказали, что оценка действий менеджмента должна проводиться на момент выдачи кредитов. Последующее ухудшение положения заемщиков не означает незаконность первоначального решения.

Юристы банкротной практики проанализировали кредитные досье и подтвердила платежеспособность заемщиков на дату одобрения. Они имели действующие контракты, кредитную историю и финансовую базу.

Суд отказал во взыскании убытков полностью. Деловое решение было защищено.

Заявитель пытался привлечь контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. Основанием назывались неподача заявления о банкротстве и убыточный инвестиционный проект.

Мы доказали, что проект имел разумный экономический план. Заемное финансирование направлялось на создание производственного актива. Предполагалось, что его эксплуатация обеспечит погашение кредита и прибыль.

Кризис возник не из-за недобросовестности доверителей. Причиной стал срыв проекта вследствие скрытых дефектов, допущенных подрядчиком.

Суд принял нашу позицию. Контролирующие лица были освобождены от субсидиарной ответственности.

В процедуре банкротства было предложено мировое соглашение. Формально оно прекращало спор, но фактически ухудшало положение независимых кредиторов.

Мы раскрыли экономическую несостоятельность предложенной модели. Соглашение не восстанавливало деятельность должника и не имело реального реабилитационного эффекта.

Юристы банкротной практики показали, что после утверждения соглашения хозяйственная деятельность оставалась бы невозможной. Также сохранялся риск утраты перспектив оспаривания сделок по выводу активов.

Суды согласились с нашими доводами. Мировое соглашение не было утверждено.

Наша компания представляла крупного кредитора. Целью было пополнение конкурсной массы за счет недобросовестного контролирующего лица.

Мы инициировали заявление о субсидиарной ответственности. В основу позиции легли вывод денежных средств, непередача документации и использование должника как центра накопления обязательств.

Юристы банкротной практики собрали доказательства движения денежных средств и раскрыла модель деятельности группы. Это позволило показать роль должника в формировании убытков перед кредиторами.

В результате контролирующее лицо предложило урегулирование. Соглашение было исполнено, а реестр требований кредиторов погашен.

В банкротстве банка оспаривались платежи клиента за месяц до отзыва лицензии. Общая сумма операций превышала 300 млн рублей.

Заявитель ссылался на предполагаемую аффилированность и осведомленность о будущем банкротстве банка. Мы доказали отсутствие контроля и невозможность влияния на решения банка.

Также юристы банкротной практики подтвердили обычный хозяйственный характер платежей. Они включали зарплату, расчеты с поставщиками и налоговые обязательства. Признаков вывода активов не было.

Судебная защита позволила сохранить все операции. Клиент избежал крупного взыскания и риска дальнейших претензий.