Пресс-центр

Мельников
Владислав Владимирович

Кратко о сделках с предпочтением

Ст. 61.3 ФЗоБ о банкротстве посвящена преференциальным сделкам – т. е. тем, которые оказывают предпочтение какому-либо из кредиторов. Участники дел о банкротстве любят использовать эту статью за относительную простоту доказывания, а, значит, и повышенную вероятность удовлетворения требований. Оспаривать сделки по соседней ст. 61.2 банально сложнее и дольше.

По описанному составу под прицел попадают любые сделки, которые улучшают положение отдельного кредитора – например, залоги, зачеты, отступное и даже обычные платежи по счету. Заявления по этому основанию подаются, как правило, потоково в стремлении получить быстрое и простое взыскание. Ситуация становится особенно интересной, если обе стороны находятся в процедуре банкротства – тогда начинается настоящая перестрелка.

2. Верховный Суд РФ призывает к рациональному оспариванию

Обратим внимание на оспаривание одного из видов преференциальных сделок – тех, которые направленны на погашение кредиторской задолженности. Именно такие споры Верховный Суд РФ призвал ограничить.

Суд рассмотрел жалобу в рамках дела о банкротстве ООО «МТК» (дело № А40-304889/2019), где оспаривались платежи в пользу аффилированного кредитора по ст. 61.3 ФЗоБ.

В Определении № 305-ЭС20-2011(7) от 07.06.2024 Суд пришел к следующим последовательным выводам:

• в предмет доказывания по спору входит установление платежей, совершенных членами группы в пользу должника;
• предпочтение устраняется, если расходной операции в пользу заинтересованного лица сопутствует доходная операция от того же лица;
• сумму, полученную аффилированным контрагентом с предпочтением, следует уменьшать на сумму встречного исполнения в пользу должника.

Иными словами, Суд требует перед подачей заявления анализировать сальдо встречных потоков между контрагентами. Определив, в чью пользу сложилось сальдо, можно подавать заявление об оспаривании сделок на соответствующую сумму.

3. Новый подход к оспариванию: плюсы и минусы

По нашему субъективному мнению, генеральная идея – уменьшить количество потоковых оспариваний – заслуживает всяческих похвал. Суд призывает к разумности и рациональности инициирования обособленных споров, чего в делах о банкротстве иногда очень не достает.

При всей похвальности описанного подхода, у нас возникли вопросы к особенностям его применения и даже сомнения в его реализуемости.

3.1. Распространение подхода на оспаривание сделок между независимыми контрагентами

Суд рассмотрел ситуацию, в которой спорные сделки совершались между участниками одной группы компаний. Поэтому в каждом выводе суда содержится ссылка на аффилированность сторон сделки.

Означает ли это, что выработанный подход не распространяется на оспаривание сделок между независимыми контрагентами? По нашему мнению, нет.

Чтобы обосновать это, выясним цель вынесения комментируемого Определения. Свои мотивы суд не скрывает – исключить тотальное оспаривание, влекущее увеличение взаимных требований, размывающее доли независимых кредиторов в реестре.

Проблема, которую стремится решить Верховный Суд РФ, характерна не только для аффилированных лиц (хотя их она затрагивает, безусловно, в еще большем объеме). Значит, подход применим и в ситуации банкротства контрагентов, не входящих в одну группу.

Поэтому выводы Суда следует толковать расширительно.

3.2. Влияние дат возбуждения процедур банкротства на период установления сальдо

Суд пишет, что в рассматриваемом деле контрагенты (члены группы компаний) стали отвечать признакам объективного банкротства практически одномоментно. Судя по картотеке арбитражных дел, это действительно так. По крайней мере, заявления о банкротстве приняты к производству судов очень близко по времени (22.11.2019 в отношении должника и 08.12.2019 в отношении его контрагента).

Поменялся бы подход к оспариванию, если стороны сделки оказались бы в банкротстве с большой разницей во времени? Практике известны ситуации, когда группы продолжают жить при банкротстве одной из компаний. Например, если достаточно долго проводится процедура наблюдения и контролирующие лица сохраняют функции управления должником. Или, скажем, если деятельность иных компаний группы в достаточной степени изолирована от должника и может вестись без его участия.

Если же мы говорим о независимых контрагентах, то моменты инициирования процедур банкротства в отношении каждого из них могут быть вообще никак не связаны. В этом случае периоды подозрительности для преференциальных сделок у их сторон не совпадут, или, в лучшем случае, совпадут частично. Стоит ли и в такой ситуации выводить сальдо встречных потоков по максимальному периоду оспаривания, предусмотренному соответствующим пунктом ст. 61.3 ФЗоБ?

Представляется, что воспринимать выводы Суда буквально, и считать сальдо за максимальный период оспаривания, нельзя. Несмотря на строгий характер разъяснений, вроде бы не предполагающий двойственного толкования, от формального применения изложенного правила будет нарушена цель и смысл его введения в правовой оборот.

Вспомним ранее описанную цель принятия Определения – исключить тотальное оспаривание от каждой из сторон сделок. Если подводить сальдо встречных потоков в ситуации, когда периоды подозрительности у ее сторон не пересекаются, эта цель не будет достигнута. Какой смысл уменьшать требования должника, если его контрагент не может подать встречные заявления за тот же самый период?

Следовательно, при выявлении преференциальных сделок устанавливать сальдо встречных исполнений следует лишь в том случае, если ответчик тоже находится в процедуре банкротства и его период оспаривания сделок по 61.3 ФЗоБ пересекается с периодом должника.

3.3. Отсутствие возможности установления реального сальдо отношений между сторонами

Верховный Суд дал разъяснения на базе самой обычной фабулы: должник исполнял обязательства перед контрагентом безналичными переводами, а контрагент в ответ делал то же самое. Если фабула не усложнена иными обстоятельствами, то вывести сальдо, действительно, труда не составит.

Однако, по нашему мнению, использовать информацию только о безналичных переводах ошибочно и несправедливо. Ко всему прочему, даже она может быть недостоверна. Рассмотрим по порядку.

Во-первых, форма исполнения обязательств может быть иной, отличной от переводов по счету. Например, внесение денежных средств в кассу, оплата со счета третьего лица, заключение соглашения об отступном, проведение зачета и т. д.

Очевидно, что выбор той или иной формы взаиморасчетов не влияет на необходимость учитывать ее при подведении сальдо расчетов между контрагентами. Потому что от выбора формы суть не меняется – обязательства погашаются, а значит это погашение может быть оспорено по ст. 61.3 ФЗоБ.

В чем же проблема? Выписки по счетам доступны управляющему и кредиторам всегда, чего нельзя сказать о других документах должника. Они могут быть попросту не переданы конкурсному управляющему бывшим руководством компании. В результате управляющему и через него, опосредованно, кредиторам, будет доступна усеченная картина взаимодействия должника с тем или иным контрагентом. Поэтому установить сальдо встречных потоков с надлежащей степенью достоверности не получится.

Во-вторых, не каждой операции по счету можно доверять. В счет какого обязательства перечислены деньги? Точно ли это погашение кредиторской задолженности? А может это, например, предоставление займа, и потому платеж не может быть оспорен по ст. 61.3 ФЗоБ?

Уже отмечалось, что управляющему иногда не передаются документы о деятельности должника. А если передаются – документы могут быть переданы заранее сфальсифицированными (осуждаем и порицаем). Все это исказит выведение искомого сальдо, создаст в обычном арифметическом подсчете много условностей и допущений.

Наконец, в-третьих, даже в прозрачной ситуации сальдо может быть установлено верно, но лишь на ограниченный срок. Речь идет о ситуациях признания недействительными сделок, на основании которых производились взаиморасчеты.

Предположим, должник заплатил контрагенту 100 руб., а контрагент должнику – 50 руб. Все понятно, сальдо составляет 50 руб. в пользу должника и их перечисление можно признать сделкой с предпочтением.

Впоследствии договор, по которому контрагент заплатил должнику 50 руб., признается недействительным судом. На должника возлагается обязанность вернуть эти средства. Сам факт недействительности сделки говорит о том, что платеж в пользу должника не погашал задолженность перед ним.

Значит, эти 50 руб. учтены при определении сальдо напрасно. Они фактически безосновательно уменьшили сумму сделок, которые должник мог оспорить.

Все три приведенных примера иллюстрируют одну и ту же ситуацию – в силу конкретных особенностей той или иной процедуры сальдо расчетов между контрагентами может быть установлено неверно. И даже более того, иногда оно вряд ли вообще может быть установлено правильно.

Получается, что из-за специфики банкротства одна из сторон может несправедливо пострадать. Суд либо взыщет лишнее, либо не довзыщет – в общем, кто-то окажется крайним, а учитывая, что обе стороны находятся в банкротстве, последствия окажутся на плечах кредиторов.

4. Выводы

Позиция Верховного Суда РФ направлена на достижение справедливого решения споров с оптимизацией их количества. Повторимся, это стремление нам импонирует, в связи с чем повторно хвалим высшую судебную инстанцию.

Однако если усложнить ситуацию, добавить ей колорита (пусть и слегка драматизировав), то справедливость в разрешении спора рискует куда-то исчезнуть. А значит подход не работает так, как хотелось бы. Чудес от него ждать не стоит.

Не лучше ли в таком случае оставить оспаривание по ст. 61.3 ФЗоБ, как есть? Пусть иногда оно приобретает потоковый и тотальный характер, однако все же каждая из сторон сможет оспорить любую сделку, подходящую под критерии предпочтительности. И не придется считать сальдо, которое по прихотливому стечению обстоятельств может неоднократно произвольно меняться в любую сторону в зависимости от происходящих в деле о банкротстве событий.

Пост опубликован юридической компанией «Лексфорт» – партнера специального раздела о банкротстве на портале Закон.ру.