Мнения, суждения, утверждения и прочие тонкости.

В последнее время защита деловой репутации является мейнстримом. Чаще всего у компании или индивидуального предпринимателя в истории был хотя бы один случай распространения о них порочащих и недействительных сведений.

Но далеко не все знают, в каком порядке действовать, чтобы защитить свою деловую репутацию. Дуэли, разговоры по душамв наше время недейственны – ибо носят индивидуальный характер. А вот ущерб вашей деловой репутации, как правило, наносят публично – через СМИ, через сетевые ресурсы.

В правовом поле деловую репутацию защищают путем не менее публичного опровержения негативных неверных сведений, путем их удаления. Путем наказания рублем. Это может происходить и добровольно – но на практике происходит очень редко по доброй воле. Поэтому необходимо идти в суд.

Что такое деловая репутация и с чем ее едят

Весь механизм защиты деловой репутации урегулирован на законодательном уровне всего лишь в одной статье – 152 ГК РФ. Но, как это обычно бывает, законодатель забыл определить, что это за категория «деловая репутация», какие у нее признаки. Поэтому четкого определения в ГК РФ нет. Но это не влияет на возможность ее защиты.

На помощь приходит судебная практика: деловая репутация – это представление общества о деловом поведении конкретного юридического лица, индивидуального предпринимателя на рынке, его деятельности в сфере экономического оборота. Наличие сформированной положительной деловой репутации у таких лиц презюмируется. Это означает, что изначальное наличие деловой репутации до нанесения ей ущерба не нужно доказывать в суде. Это разумеется само собой.

На это не влияет дата государственной регистрации: хозяйствующие субъекты, созданные, допустим, месяц назад, имеют ровно такие же права, что и зарегистрированные десять лет назад. Единственное, на что может повлиять продолжительность хозяйственной деятельности, – на возможность взыскания репутационного вреда и его размер. Но это уже детали.

Для удовлетворения требований о защите деловой репутации необходимо доказать всего три обстоятельства: факт распространения сведений, их порочащий характер и несоответствие действительности (п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.02.2005 № 3). Важно понимать, что при отсутствии хотя бы одного из этих обстоятельств в удовлетворении иска будет отказано.

На плечи истца ложится доказывание факта распространения и порочащего характера сведений, а на плечи ответчика – соответствие сведений действительности. Но на практике истцу еще нужно доказать, что распространенная информация относится именно к нему (а не к его работнику, например) и является не мнением, а утверждением о факте.

В этом-то и заключается первая сложность. Не все юристы обладают познаниями в области лингвистики, поэтому чаще всего приходится прибегать к помощи эксперта еще на стадии подачи иска в суд.

Вроде все просто и понятно, но… В практике встречаются с первого взгляда выигрышные и предсказуемые споры, но исход оказывается прямо противоположным. Это происходит потому, что здесь очень многое остается на усмотрение суда и его личное субъективное восприятие. Квалификация и опыт юриста часто могут не играть роли (бывает, суды удовлетворяют слабые с точки зрения обоснования иски, а в удовлетворении сильных могут отказать). Поэтому с точностью предсказать итог спора удается далеко не всегда, скорее – почти никогда.

Отграничение мнения, оценочного суждения от утверждения о факте

Итак, первый и основной камень преткновения в таком судебном споре – нужно определить лингвистическую форму изложения информации. Фактически их две: сведения и оценочные суждения, личное мнение автора.

Для чего это нужно?

Ответственность за ущерб деловой репутации наступает, как уже сказано, при сообщении порочащих сведений о фактах, не соответствующих действительности. За мнение такая ответственность не наступает. Соответственно, в суде в любом случае первое, что должно быть установлено: мы имеем дело со сведениями о фактах или лишь с мнением автора.

Сведениями, соответственно, являются утверждения о фактах или событиях, происходящих в определенный момент времени («Василий Р. не заплатил транспортный налог в 2017 г.»).

Под личным мнением понимается высказывание субъективной точки зрения автора. Как правило, используются слова-маркеры: я думаю, мне кажется и т. д.

Оценочное суждение выражает отношение автора к тому или иному факту («Василий Р. плохо выполняет свою работу»).

Подать заявление о защите деловой репутации можно только в том случае, если перед нами утверждение о факте. В таком случае суд может проверить, имел ли место факт в действительности.

Юристы и суды не всегда могут отграничить сведения от мнения, суждения. При этом надо заметить, что есть еще такое понятие, как «утверждение». Часто юристы и не юристы путают это понятие с понятием «сведение».

Но. Сведение – это всегда утверждение о факте. Но не всякое утверждение является сведением, утверждение – это более широкое понятие. Мнение тоже может существовать в форме утверждения («Он негодяй!» или «Империалисты развалили Советский Союз!»). Но по примерам очевидно, что такие утверждения вовсе не сведения о фактах.

В результате практически в каждом споре назначается судебная лингвистическая экспертиза.

У лингвистов, к нашему сожалению, нет единых критериев отграничения форм изложения между собой (иначе работы бы у них поубавилось). Не всегда с первого взгляда утвердительная информация окажется утверждением о факте.

Наиболее часто используемой лазейкой у СМИ является публикация недействительной и порочащей информации под видом «субъективного мнения». Как это определить? Все очень просто. В предложения вставляются маркеры субъективности, которые и скрывают изначально утвердительную форму (на наш взгляд, наверняка, предположительно, возможно и др.). Но не всегда эта лазейка помогает. Суды сейчас активно признают такие конструкции утверждением о факте и удовлетворяют исковые требования.

Приведем очень интересный и известный пример из судебной практики. Роснефть обратилась с иском к информационному агентству «Росбалт», политической партии КПРФ, Рашкину В.Ф. о признании недействительными и порочащими сведения о предполагаемом воровстве со стороны Роснефти, поощряемой Минэкономразвития. Ответчики указывали, что эти сведения являются их мнением, предположением, оценкой. Роснефть провела лингвистическое исследование. Лингвист установил, что в оспариваемой информации имеются «скрытые утверждения», несмотря на то, что с виду они были похожи на оценочные суждения.

В судебном акте это также отражено: «эксперт подтвердил, что, несмотря на наличие в публикациях большого количества лингвистических приемов, использованных с тем, чтобы избежать привлечение к юридической ответственности за такие действия, тем не менее сведения распространены в форме утверждения, а не мнения или суждения, кроме того, данные сведения являются порочащими».

Новелла – мнение, основанное на факте

Совсем недавно в судебной практике появился новый тренд – мнение, основанное на факте. Если раньше от мнения нельзя было защититься в суде в рамках ст. 152 ГК РФ, то сейчас суды выходят за определенные пределы и проверяют мнение на соответствие действительности (если оно имеет фактологическое основание).

Одним из первых является Арбитражный суд Московского округа : «если мнение привязано к каким-либо фактам или информации, то появляется фактическое основание оценки или информационная составляющая мнения, поэтому судебной проверке подлежит наличие у оценочного суждения фактической основы… субъективное мнение авторов публикации о содержании этих сведений не должно приводить к их искажению и распространению недостоверной информации, особенно если сведения носят порочащий характер…».

Как доказать распространение сведений?

С распространением информации сложностей чаще всего не возникает. Информация считается распространенной, если она была сообщена в любой форме хотя бы одному лицу. Если сведения опубликованы в сети Интернет, факт распространения доказывается скриншотами или протоколами осмотра интернет-страницы, заверенными у нотариуса. Нотариальное заверение более надежно, потому что ответчик может в любое время удалить спорную информацию, и скриншоты тогда вам не помогут. С информацией, размещенной на бумажном носителе (в газете, журнале и т. д.), дело обстоит проще: достаточно предъявить суду экземпляр такого носителя.

Правда или ложь?

Недостоверность сведений всегда презюмируется – то есть не требует доказывания со стороны истца. Истцу достаточно указать, что сведения недействительные без какого-либо обоснования. А вот ответчик должен доказать обратное.

Сведения признаются не соответствующими действительности, если они не происходили в том месте и в то время, к которому относятся. Здесь ключевым моментом является именно период времени, по состоянию на который устанавливается действительность/недействительность.

Бывает, что в момент распространения сведения были недействительны, то есть у распространителя не было прямых доказательств о наличии соответствующих фактов. Но потом появилась новая информация, доказательства, и они стали действительными. Суд в этой ситуации удовлетворит исковые требования.

Очень важно, что сведения не могут подтверждаться только косвенными доказательствами. Например, были распространены сведения о том, что чиновник берет взятки. Ответчику необходимо будет доказать, как минимум, один такой факт. При этом недостаточно будет доказательств о том, что этот самый чиновник приобрел дорогостоящее имущество или что ему кто-то предлагал взятку. Важно подтвердить результат – «берет взятки», то есть подтвердить, что взял.

Порочащий характер сведений – темный лес судебной практики

С первого взгляда все кажется предельно просто: сведения являются порочащими, если содержат утверждения о нарушении действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении, недобросовестности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота (абз. 5 п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 г. № 3). Перечень является открытым, хотя в судебных постановлениях суды ограничиваются тем, что написано в Пленуме.

Определение порочащего характера является исключительной прерогативой суда. В компетенции лингвиста этот вопрос не находится и не может им устанавливаться. Ведь для определения наличия или отсутствия порочащего характера нужно учитывать фактические обстоятельства конкретного дела, семантику оспариваемых сведений, контекст текста, в котором они содержатся.

Но очень часто судьи снимают с себя ответственность и ставят перед лингвистом подобный вопрос. Ну а затем полностью копируют экспертное заключение в текст судебного акта. Мы считаем это в корне неверным и нарушающим права истца. Лингвист может даже не знать о каких-то законах, в нарушении которых обвиняется истец (особенно если такое обвинение завуалировано).

Результат судебной баталии

Результаты иска о защите деловой репутации – это удаление порочащих сведений из информационного ресурса, опубликование опровержения тем же методом и в том же источнике.

И когда вы наконец получили судебный акт, заставляющий опровергнуть порочащие вас сведения, вы можете добиваться этого принудительно. Тут много чего может происходить. Тонкости и разочарования от работы судебных приставовисполнителей, уловки ответчиков – не предмет этой статьи. Важно, что рано или поздно, так или иначе вы добьетесь удаления и/или опровержения порочащей вас неверной информации.

Тут, правда, вспоминается один практический кейс. Когда-то одно небезызвестное омское издание проиграло подобный суд. Судебное решение обязывало издание опровергнуть сведения о том, что одно известное лицо является самым большим вором (или негодяем или кем-то вроде этого: точно уже не вспомнить).

Тогда издание напечатало примерно следующее: «Извещаем всех, что по поводу статьи о том, что такой-то является самым большим вором, состоялся суд. И суд сказал, что такой-то – не самый большой вор. И это должно быть признано официально – что он не самый большой вор. Ну что ж, выполняем волю суда по поводу статьи о том, что такой-то – самый большой вор. Итак, в отличие от того, что у нас было написано, что такой-то – самый большой вор, на основании решения суда опровергаем это сведение: такой-то – не является самым большим вором…».

Не уверены, что это тот результат, которого добивался известный в нашем городе такой-то. Пожалуй, тут даже можно судиться дальше о чем-то, но это может стать бесконечным и при такой реакции ответчика – СМИ совершенно бесполезным занятием.

О деловой репутации можно говорить много и долго. Но, к сожалению, от этого судебная практика не станет более единообразной и предсказуемой. В современных реалиях гораздо проще постараться не провоцировать нанесение ущерба своей деловой репутации, чем ее защитить.

Потому что есть ощущение, что опровержение или удаление сведений не справляется полноценно со своей задачей восстановления нарушенного права. В иностранных юрисдикциях штрафы, убытки в подобных случаях могут быть поистине драконовских размеров. У нас это не так, поэтому по большому счету зачастую судебное решение – это в первую очередь из области морального удовлетворения, как нам кажется.

Но помните старый анекдот? Когда хозяева обвинили гостей, что те похитили серебряные ложечки. «Ложечки-то потом нашлись, а вот осадочек-то остался…»

Поэтому мы просто за сохранение дружеских отношений со своими партнерами и контрагентами, за всегда законные и порядочные методы ведения бизнеса. Это в большинстве случаев предотвращает опубликование сведений о фактах, порочащих деловую репутацию. Насколько это возможно.

Автор статьи: Екатерина Краецкая, юрист.

 

Автор статьи: Наталья РУДЕНКО,

руководитель практик недвижимость, земля, строительство.

Источник: Газета Коммерческе вести №28 от 31 июля 2019